Наш разговор с Александром Васильевым состоялся в рамках его рижской выставки "От мини до макси. Мода 1960-ых годов". Эта экспозиция охватывает целое десятилетие, во многом переломное, – эпоху, которая навсегда поменяла облик планеты и мир моды. Коллекция Александра Васильева, относящаяся к этому периоду, отражает то, как развивался «дух 60-х»: как стремительно менялись силуэты, фасоны и длины от крайности до крайности: от мини до макси.
Облачившись сначала в мини-платья из кримплена, затем резко переодевшись в длинные туники с психоделическими рисунками, мир в те годы решился на революцию: сексуальную и социальную. Заразившись бунтарским духом выставки, Александр Васильев охотно рассказал, по каким причинам около 30 лет назад он совершил собственную революцию, которая, кстати, также оказала серьезное влияние на историю моды.

- Александр, вы покинули Россию почти 30 лет назад. Что вас подвигло на этот шаг?
- Моему отъезду способствовали многие факторы: желание учиться, помноженное на ненависть к большевикам, отсутствие в СССР творческой свободы и возможности работать в сфере моды, а также полное отсутствие аристократической культуры и неразвитый художественный вкус — вещи, без которых сложно представить себе развитие модной индустрии. Многие из этих грехов до сих пор актуальны для России. У людей отбита историческая память и нет желания подняться на более аристократический уровень. Часто россияне предпочитают оставаться на уровне мещан — в выборе домов, одежды.

- Что дала вам Франция?
- Франция помогла мне сформировать собственные взгляды на жизнь и художественные образы. Первые годы эмиграции я преподавал в ведущей французской школе моды «Эсмод», где у меня учились многие выдающиеся модельеры Европы. Потом я преподавал в Бельгии, там моими учениками стали, например, Оливье Тискенс, бывший директор модного дома «Nina Ricci» и многие другие. Я преподавал также в Англии, США, во всех прибалтийских странах, в Гонконге, Японии, в Австралии. Так что я нисколько не жалею, что в далеком 82-ом году покинул Россию. Без Франции я не стал бы тем, кем стал теперь, и люди не тянулись бы ко мне так, как сейчас.


- Когда у Вас возникла идея собирать коллекцию исторического костюма?
- Кажется, я всегда её собирал. Но первые шаги в этом направлении я сделал, когда мне было, думаю, лет 12. В ту пору я находил вещи на помойках, ведь в СССР не было антикварных лавок. И люди выбрасывали в мусорные баки старинные платья, шляпы, туфли. Я с удовольствием все это подбирал, никогда не стесняясь. Я реставрировал вещи, и еще до эмиграции, до 1982 года, у меня сложилась ощутимая коллекция одежды. Когда я перебрался во Францию, я смог ее расширить. Первое время у меня не было денег, потом я стал больше работать, гонорары мои увеличились, и я смог позволять себе больше приобретений. Очень много вещей мне дарили. И так постепенно складывалась моя коллекция, не скрою, уникальная. В ней больше пяти тысяч предметов. Она настолько велика, что, например, в июле этого года я могу проводить четыре тематические выставки своей коллекции одновременно. В Санкт Петербурге «Мода-80-ых годов», в музее современного искусства. Здесь, в Риге «От мини до макси. Мода 1960-ых годов». И две в Вильнюсе: «Мода викторианской эпохи» и «Мода арт-деко.1920-1930е годы». Плюс пятая выставка картин моего отца из моего собрания в Академии художеств – это тоже часть моей коллекции. А 15 сентября в Венеции в Музее моды откроется выставка «Дягилев и мода его времени» - это будет шестая выставка в тот же самый временной период.

- Мы посещаем выставки, любуемся экспонатами. Насколько сложно организовать такую масштабную выставку? Что нужно для того, чтобы люди могли увидеть коллекцию?
- Самое важное в коллекции – сначала ее собрать. Собирание любой коллекции - это серьезная работа. Это постоянные закупки, постоянный поиск - как физический: походы в магазины, на рынки, к частным коллекционерам, так и виртуальный: поиск в интернет-аукционах, которые сейчас очень распространены. Кроме того, коллекционирование - это умение торговаться. Ведь винтажные вещи можно купить очень «за дорого», а можно «за дешево» - это также зависит от вашего бюджета. Мой бюджет не такой огромный, а содержать и пополнять коллекцию стоит дорого. Нефти у меня нет, краника тоже... И поэтому, это мои честно заработанные деньги: за мои школы, за мои книги, за съемки передачи «Модный приговор», за выставки и т.д. После того как вы приобрели вещи, вы должны их еще получить, так как они приходят с разных концов света - часто по почте. И могут возникнуть вопросы с таможней, например...Ну, и затем, винтажные вещи – это вещи, к которым не только прикасались, но и носили. Иногда очень откровенно и подолгу. На них могут быть пятна, следы ношения, стоптанные подолы, усеченная подкладка – ведь это все натуральные ткани. И тут первая процедура – дезинфекция и чистка. Например, если вещь попала ко мне из дома курильщика, то она пропитана табаком и будет отравлять атмосферу. Если это мех или шерсть, то необходима обработка от личинок моли – хранение в холодильниках при чрезвычайно низкой температуре - карантин в течении месяца. И затем следующая процедура – реставрация: штопка, заклейка, подкраска, работа с кружевом, бисером, аппликацией, блестками. И такая реставрация может занять от месяца до более года. Одну вещь, пелерину 1913 года, мы реставрировали больше трех лет! Когда, наконец, все это сделано, вы должны произвести опись этих вещей. Для того, чтобы знать, откуда вещь, ее историческое происхождение, имя хозяина, который предварительно ее имел, авторство модельера, порядковый номер, если это коллекционная вещь. Плюс занесение в картотеку с желательным фотографированием.И, когда дело доходит до выставки, вещи проходят отбор комиссара выставки – в данном случае меня. И далеко не все вещи, в конечном итоге, выставляются. Например, на эту выставку было привезено 150 вещей, а выставлено только 75.Очень многие вещи годами лежат в запасниках. Почему? – например, потому что эта тема сегодня не актуальна. Она не подходит, не подходит, она все еще не подходит, и вот – она, наконец, подошла! И это именно то, что нужно! Ведь мода циклична. Как, например, мода 80-х, которую я считаю крайне вульгарной эпохой в мире моды, и очень непривлекательной. Но сейчас настало время, и 80-е снова актуальны – с очень активным дизайном и подкладными плечиками. Зрители смотрят и говорят - какая красота! А это не красота – кошмар! Блестки и стразы кругом – что же тут красивого? А люди восхищаются – нам даже больше понравилось, чем 60-е годы, так все блестит! Публика, в большинстве своем, непритязательна: им кажется, что если блестит – значит, красиво; если розовая кофточка – значит, очень красиво...

- А планируете ли вы демонстрировать свою коллекцию в глубинке, например, у нас в Перми?
- Нет, конечно! Это очень неправильное мнение, что культура должна на блюдечке с голубой каемочкой подаваться на вашу лестничную клетку. Если глубинка хочет, пусть глубинка покупает билет и приезжает в Москву: например, на выставку Dior. Вы же не спрашиваете Дом Dior: «А вы к нам в Пермь Dior привезете?» Ясно, что нет – это нерентабельно: вход дорогой, перевозка дорогая, публики мало... И, несмотря на то, что город миллионник, в любом миллионнике культурный слой очень тонок. Миллион-то живет, но сколько из этого миллиона забулдыг, темных домохозяек, спившихся людей? Миллион-то есть, но из этого миллиона сколько реально людей, которые интересуются? Сколько реальных людей, которые читали мои книги? Может, они, конечно, смотрят «Модный приговор», но они даже не знают, что я автор 27 книг. Сейчас культура преподносится в виде разжеванного соуса – как детское питание, и через пипеточку вы ее принимаете. А это неправильно, к культуре надо стремиться. И вы должны совершить усилие. Это усилие – поход в библиотеку, поход в музей, поход на выставку. Это усилие – купить билет и поехать в Венецию, а не сходить в пермский ресторан «Венеция» - наверняка такой существует. Это не то же самое, согласитесь, – это труд.


- Но, согласитесь, далеко не все из тех, кто понимает и хочет, могут позволить себе поехать в Венецию.
- Конечно. Практически никто из них не может себе этого позволить. Но это тоже их вина. Они должны подумать и сделать свою профессию востребованной и оплачиваемой. Скажите, кому еще двадцать лет назад пришло бы в голову, что историк моды – это денежная специальность? Это примерно то же, что библиотекарь. Так сделайте что-то и вы в своей области, чтобы быть известным! Как сейчас говорят, «раскрученным». У меня нет PR-агентства, я всё делал сам, никто меня не тянул и не пиарил, никто не подталкивал ни с какой стороны, а даже наоборот – препятствовали, потому что ревность и зависть.Надо работать столько, сколько я это делаю, вставать рано, ложиться поздно, успевать побольше – и о вас заговорят, вас увидят.

- У нас в Перми уже несколько лет реализуется проект «Пермь – культурная столица Европы». Вы что-то слышали об этом?
- Ничего об этом не слышал. Это, конечно, очень приятно, но, наверное, будет невозможно. Сказать вам почему? Потому что «Культурная столица Европы» – это проект ежегодный, который устраивает Евросоюз. Каждый год пять городов Европы называются культурными столицами, и ими может стать любой европейский город: Рекьявик, Флоренция, Лиссабон, Барселона. Например, я знаю, что в 2014 году культурной столицей Европы будет Рига. Пермь – культурный город, там красивый театр, там долго жил Дягилев. Но вместо Дягилева там стоит Ильич! И по костюму он очень похож на Дягилева. Я в свое время говорил, что дешевле всего спилить голову Ленина, и на ее место поставить голову Дягилева в цилиндре, а голову Ленина – в музей, под стеклянную витрину. Дягилеву – слава, а Ильич, слава богу, не имеет к Перми никакого отношения. И дело с концом! И назвать вашу главную улицу именем Дягилева. Потому что это единственное, чем вы можете гордиться на весь мир. Но вы слабо гордитесь этим, этим гордятся какие-то единицы. Так что насчет культурной столицы Европы я бы не торопился... Но если бы ваш губернатор сказал, что Пермь - культурная столица Урала, я бы понял его намерения, потому что они были бы адекватными. Но и для этого вам нужно переименовать улицу Ленина на улицу Дягилева, возвести еще несколько музеев, театров, библиотек. Начните с маленького, а уж потом замахивайтесь на большое.

- Как вы считаете, может ли кто-то из отечественных дизайнеров «выстрелить» на Западе и успешно продвигать бренд?
- Вы вообще о чем? Давайте начнем с базовых ассоциаций. Вот за что мы любим Италию? За историю, культуру, архитектуру, в конце концов, за кухню. Все это прекрасно! А с чем ассоциируется Россия на Западе? Олигархи, коррупция, чеченский след, бесконечные катастрофы... Не думаю, что у российского бренда с таким «шлейфом» будут европейские покупатели. Да, в России есть талантливые дизайнеры, но это не массовые коллекции прет-а-порте. Ведь вся российская мода работает сейчас в режиме ателье. Приходит богатый клиент, говорит: «Завтра свадьба дочери». И ему тут же шьют роскошный костюм. Это не плохо, но это не модный бренд, не массовое производство. России до этого еще невозможно далеко.

- Как вы относитесь к проекту «Модный приговор»?
- Это прекрасная работа, я отношусь к ней как к профессиональному заданию: честно и откровенно. Но это работа, а не удовольствие. Я думаю, «Модный приговор» - это только начало моей карьеры на телевидении. По крайней мере, у меня такие планы есть.

Беседовал Мишель Абдулов, Анна Кузнецова. Рига, Юрмала